Этика бесконечного - модификация правила выбора

рейтинг: 0+x

Модификация правила выбора

Третий формальный компонент в агрегативном консеквенциализме - это правило выбора - которое на основе обобщения всех локальных значений домена выбирает, что именно разумный агент должен делать. Стандартная версия этого компонента, предоставляемая стандартной теорией принятия решений, применимо к этическому выбору говорит следующее: мы должны сделать одно из доступных действий, которое максимизирует ожидаемую агрегативную величину. В этом разделе мы рассмотрим три возможных замены этого правила принятия решений: расширенное правило принятия решений ("РППР"), подход агрегации действий ("Класс действий") и пренебрежение маловероятными сценариями ("Затенение бесконечности"). Но прежде всего, мы выделим подраздел рассмотрению радикальной стратегии, просто оставив в стороне правило выбора в агрегативных этиках.

Переложение задачи с этики на теорию принятия решений

С учётом всех проблем, обсуждавшихся выше, может возникнуть соблазн уменьшить наши амбиции. Может быть, агрегативная этика должна довольствоваться тем, что обеспечивает экстенсионная программа — то есть всего лишь порядковым ранжированием миров по уровню добра. Правильным считается то действие, которое обеспечивает мир, который лучший, чем те, которые обеспечивают все другие действия. Этика предоставляет годный критерий для определения нравственно правильного акта, но задача выбора правильного акта ложится на плечи отдельных индивидуумов - и тут им на помощь приходит теория принятия решений, помогающая как можно лучше соответствовать нравственным критериям. С этой точки зрения против агрегативной этики неверно приводить тот факт, что проблема выбора практически не решена для всех бесконечных случаев.

Эта стратегия передачи проблемы не решает самой проблемы. Хотя теория принятия решений хорошо работает в конечных случаях - но в бесконечных она даёт сбой. Правильное решение удаётся получить только тогда, когда все величины, входящие в процедуру выбора в каждом конкретном случае будут иметь конечные верхние и нижние границы. Это требование даже нельзя назвать навязанным извне. Как мы уже выше отмечали, оно просто вытекает из субъективной теории принятия решений, основанной на концепции взаимных предпочтений. Если индивидуум не желает играть в азартную игру за маленький (но всё же конечный) шанс попасть в Рай - то это означает, что он не отдаёт Раю бесконечно сильное предпочтение. Теория принятия решений просто отражает этот факт. Агрегативные этические теории однако бросают вызов этим финитистским ограничениям, потому что выводы этих теорий означают, что определённые миры и последствия некоторых действий будут иметь бесконечные значения. Этот вывод не является мелочью или чем-то безобидным, что могло бы быть просто проигнорировано с сохранением работоспособности теории принятия решений.

Что делать, если мы пойдём дальше и обратимся не только к актуальной этике, но и к актуальной теории принятия решений, которая говорит, что мы должны выбирать то действие, моральные результаты которого максимальны? Тогда при условии, что результаты могут быть ранжированы в порядке возрастания их морального качества, полное руководство может быть предоставлено в том смысле, что для каждой проблемы выбора - включая те, которые затрагивают случаи с бесконечными значениями - может быть предоставлено множество правильных действий. Но это всего лишь псевдорешение. Оно легко показывает, что мы должны принять именно то решение, моральные последствия которого будут наилучшими - но это предписание не является действенным, если у нас нет действенного способа определить, насколько именно определённые действия лучше или хуже. Так или иначе, нам необходимо учитывать не только субъективно возможные исходы (в том числе те, которые не произойдут), но и их субъективные вероятности. Это необходимо для всех реальных агентов, которые работают в условиях неопределённости о том, как именно устроен мир и каковы будут последствия их действий. Проблема паралича истекает из того, что этика утверждает агрегативность этических значений. И хотя проблема может быть передана теории принятия решений или каким-то другим практическим мерам - всё же она должна быть решена. И агрегативная этика, будучи источником проблемы, должна будет взять на себя ответственность, если проблема окажется нерешённой1.

И поскольку мы не можем отказаться от правила принятия решений - то давайте посмотрим, как мы можем его пересмотреть.

Расширенное правило принятия решений

Всё начинается с того замечания, что если мы имеем основания предполагать бесконечность мира, и даже если он на самом деле бесконечен, то все равно следует присвоить некоторую положительную вероятность тому, что он конечен. И если в бесконечном случае из-за нашей неспособности изменить бесконечные значения не будет никакой разницы, что мы будем делать - тогда, возможно, нам просто следует сосредоточится на конечном случае. Может ли агрегативная этика спасти себя, хватаясь за эту соломинку - за субъективную возможность того, что мир конечен? Эта стратегия требует отказа от того, что правильным является то действие, которое максимизирует ожидаемое значение мира. Затем мы должны решить, что именно нам следует делать.

Представим себе два возможных действия: $A^{+}$, которое интуитивно благо (накормить голодающего) и $A^{-}$, которое интуитивно зло (устроить геноцид). Теперь предположим две вероятности: $S_{fin}$ - вероятность того, что мир содержит только конечное множество положительных и отрицательных значений, и $S_{inf}$ - вероятность того, что мир канонично бесконечен. Для простоты будем считать, что вышеперечисленные акты - единственно возможные способы повлиять на мир. В случае $S_{inf}$ мы не можем повлиять на суммарное значение мира - и из этого предположения следует, что этически безразлично, что мы будем делать; короче говоря, в соответствии в $S_{inf}$, этической разницы между $A^{+}$ и $A^{-}$ нет. Но если имеет место $S_{fin}$, то тогда наши поступки создают этически значимое различие; из предположения, что имеет место $S_{fin}$, $A^{+}$ явно лучше, чем $A^{-}$. Следовательно, $A^{+}$ превосходит $A^{-}$. Значит, нет вероятности того, что $A^{+}$ окажется хуже $A^{-}$. И, следовательно, есть некоторая вероятность, что $A^{+}$ будет строго лучше $A^{-}$. Отсюда можно сделать вывод: существует моральная причина делать $A^{+}$, а не $A^{-}$.

Основной принцип, лежащий в основе этого рассуждения, таков: "Если вы не можете чего-то поменять в мире при условии, что он бесконечен - то вам следует сосредоточиться на возможности того, что он конечен - и делать то, что увеличит максимальную ожидаемую величину мира при условии его конечности". Мы можем обобщить эту идею в следующем правиле принятия решений:

Расширенное правило принятия решений (РППР):

Пусть $P(\infty^{+}|A)$ - это субъективная вероятность, присвоенная агентом той возможности, что в следствии действия $A$ в мире будет бесконечное количество локаций с добром, и по меньшей мере конечное количество локаций со злом. Пусть $P(\infty^{-}|A)$ - это субъективная вероятность того, что в следствии действия $A$ мир будет содержать бесконечное количество локаций со злом, и по меньшей мере конечное количество локаций с добром. Пусть $/Omega$ - это множество возможных актов, которые агент может совершить за время принятия решения; будем считать, что это множество конечно2.

1. Для каждого акта $A_{i} \in \Omega$, рассматривается разница $P(\infty^{+}|A) - P(\infty^{-}|A)$, и пусть $\Omega^{*} \subseteq \Omega$ есть подмножество актов, делающее эту разницу максимальной. Если $\Omega^{*}$ содержит только одно действие, то агенту предписывается его выполнить (и остальные акты признаются неправильными).

2. Если же во множестве $\Omega^{*}$ находится более одного акта, то тогда признаётся, что для каждого акта $A_{i} \in \Omega^{*}$ имеет место некоторая величина мира, определяемая факторами $A_{i} \& S_{fin}$ (то есть исполнением акта $A_{i}$ и вероятностью того, что мир конечен). Таким образом все поступки, для которых эта ожидаемая величина максимальна, будут правильными (а остальные - нет).

РППР строится на двух интуитивных предположениях. Во-первых, она включает в себя обобщённый вариант принципа, предложенного Джорджем Шлезинджером по теме Пари Паскаля, что "когда каждая возможная линия поведения сулит бесконечный ожидаемый выигрыш, то следует выбирать ту, которая обеспечит его с наибольшей вероятностью"3. РППР обобщает (или корректирует) это, заявляя, что скорее следует максимизировать разницу между вероятностью получить бесконечную награду и вероятностью получить бесконечное наказание. Во-вторых, РППР позволяет опереться на конечные значения, когда два бесконечных значения компенсируют друг друга. РППР может быть обобщён, чтобы покрыть случаи, когда на кону оказываются бесконечные ценности разной кардинальности. Это может быть сделано путём добавления этапов к процедуре принятия решения, когда значениям большей бесконечной кардинальности всегда отдаётся предпочтение - в то время как меньшие сохраняются на случай, если большие скомпенсируют друг друга4.

Решает ли РППР проблему инфинитного паралича? Стоит ли надеется, что вместе РППР агрегативный консеквенциализм сможет избежать паралича даже тогда, когда мы уверены - полностью и обоснованно - что мир канонически бесконечен? До тех пор, пока существует ненулевая вероятность конечности мира, и все наши возможные действия не влияют на бесконечные значения, РППР будет направлять наше внимание лишь на конечные значения, участвующие в принятии решений, и считать, что для нас важны только они. По отношению к этой возможности, интуитивно плохие деяния вроде геноцида будут, как правило, оценены как уступающие таким интуитивно добрым делам, как кормление голодающих. Таким образом, теория будет подтверждать верность правдоподобных этических советов. Более того, РППР будет согласовываться с основными мотивациями агрегативной этики. "Расширенное правило" можно будет считать консервативной адаптацией традиционной этики, а не радикальным пересмотром привычных позиций.

Проблема фанатизма

Одной из особенностей РППР - которая на первый взгляд является привлекательной, и которая пугает при ближайшем рассмотрении - является требование отдавать строгий приоритет для дел, увеличивающих вероятность того, что мир будет содержать бесконечно много добра и минимизировать вероятность того, что он будет содержать бесконечно много зла. Любое изменение конечных значений - даже очень большое - должно приносится в жертву мельчайшему изменению разницы $P(\infty^{+}|A) - P(\infty^{-}|A)$. Если есть какой-то акт, о котором мы уверены, что в случае своего выполнения, увеличивает вероятность того, что мир будет содержать бесконечное количество добра на $0,00000000000001\%$ (и этот акт при этом не оказывает влияния на вероятность того, что мир будет содержать бесконечно много зла), то тогда в согласии с РППР мы обязаны его предпринять, даже если побочным эффектом его исполнения будет уничтожение миллионов разумных цивилизаций в нашей галактике. Это колоссальное жертвоприношение будет объявлено морально правильным даже тогда, когда на практике оно не принесёт никакого добра.

Здесь мы сталкиваемся с тем, что называется проблемой фанатизма. Одним из аспектов этой проблемы есть то, что РППР в некоторых случаях вынуждает нас принимать авантюры вроде тех, которые были описаны выше. Однако всё же трудно согласиться с такими авантюрами (особенно если рассматривать их всерьёз). И если теория требует одобрять подобные авантюры только в экстремально неправдоподобных и чрезвычайно маловероятных ситуациях - то тогда, признавая, что РППР даёт неправильные советы в таких ненормальных ситуациях и принимая агрегативный консеквенциализм (с модификацией РППР), мы, возможно, могли бы оценить теорию как годную с точки зрения условий минимальной приемлемости этической теории. Мы могли бы объявить её приемлемой, которая тем не менее, изредка допускает подобные "провалы" (см. раздел 1.3)

Потому полезно рассмотреть второй аспект проблемы фанатизма: кажется, что РППР рекомендует, чтобы в нашей реальности мы с почти маниакальным рвением предались деятельности, сконцентрированной на изучении спекулятивных сценариев, касающихся бесконечности56.

Если принять РППР, то спекуляции насчёт маловероятных и труднодостижимых сценариев, связанных с бесконечностью, должны доминировать в наших этических рассуждениях. Мы могли бы стать крайне обеспокоены всякими странными возможностями - например, вдруг существует какое-то божество, которое использует свои бесконечные силы во благо или во зло в зависимости от того, что мы делаем. Независимо от того, насколько фантастичны подобные сценарии, если они логически последовательны и теоретически возможны - то тогда их возможности должна быть присвоена конечная положительная вероятность7 - и в согласии с РППР, мельчайшая вероятность возможности повлиять на бесконечные величины будет душить все другие соображения, затрагивающие конечные величины.

Агрегативный консеквенциализм часто критикуют за то, что он оперирует "бездушными" числами - и за то, что он сильно ревизует обычную мораль даже в более привычном контексте исключительно конечных величин. Предположим, что мне известен некоторый набор действий, который менее желателен во всех отношениях чем все доступные альтернативы - но который позволяет с шансом один к миллиону избежать некоторой катастрофы, которая погубит $x$ человек - причём число $x$ конечно. Независимо того, что именно находится под угрозой, этот момент будет подавлять все остальные мои вычисления, пока число $x$ будет достаточно большим. Таким образом, даже в сценариях с конечными величинами в наших рассуждениях могут начать доминировать предположения о существовании путей развития ситуации, которые маловероятны, но которые сулят большой выигрыш или проигрыш.

Перспектива бесконечности - хотя она и может показаться более отдалённой - но по сути, она усугубляет проблему фанатизма. И усугубляет она её двумя путями. Во-первых, она увеличивает вероятность столкнуться с ситуацией, в которой маловероятные, но затрагивающие большие ставки сценарии начинают доминировать в наших расчётах. Предположения, что мы должны пойти на большие моральные жертвы ради того, чтобы добиться какого-то огромного, пусть даже конечного блага (например, спасения миллиарда человек) на практике часто побеждаются тем, что шансы на успех таких авантюр крайне малы. Но если потенциальное количество блага, которое может быть получено, бесконечно, то не будет такой положительной конечной вероятности, которая будет для него слишком мала. Для того, чтобы доказать, что потенциальный выигрыш не стоит жертвы, следует для начала доказать, что вероятность успеха будет меньше любого положительного вещественного числа; сомнительно, что мы с полной уверенностью сможем доказать последнее. Во-вторых, перспектива бесконечности также может ухудшить проблему фанатизма за счёт увеличения контринтуитивности тех наших действий, которые могут быть рекомендованы агрегативным консеквенциализмом в тех случаях, где доминируют бесконечные величины. Причём такие случаи могут стать повсеместными. Другими словами, фанатичные безумные действия, которые агрегативный консеквенциализм потребовал бы от нас исполнять в случае существования только конечных величин, в случае задействования бесконечных величин могут стать ещё "безумнее".

Сторонники РППР могут, стиснув зубы, попытаться согласиться на принятие абсолютного приоритета соображений, связанных с бесконечными величинами независимо от того, какие это будет иметь последствия. Но если эти последствия парадоксальны - то значит, они являются аргументами против теории; и если они слишком парадоксальны, то значит они опровергают теорию. Иначе говоря, станете ли вы на деле посвящать себя тому, что вам велит делать РППР?

Сторонники РППР - или других вариаций агрегативного консеквенциализма вроде подхода с использованием гипердействительных чисел - которые также предписывают отдавать приоритет бесконечным случаям - могут возразить, что практические результаты принятия теории будут не столь радикальны, как мы могли бы опасаться. В частности, они могут возразить, что предположения о различных путях развития ситуации, затрагивающие возможности с бесконечными величинами, будут компенсировать друг друга. Для каждого странного сценария, в котором некоторый доступный и интуитивно неправильный акт ведёт к реализации бесконечного счастья мы можем представить себе столь же вероятный, но противоположный сценарий, в котором тот же акт приводит к реализации бесконечного горя. Влияние на наши рассуждения соображений, касающихся сценариев с бесконечными величинами имело бы место только в том случае, если бы мы владели какими-то более-менее точными знаниями насчёт таковых. Так как на самом деле нам не хватает таких знаний (потому возражение пойдёт), мы можем спокойно игнорировать сценарии с бесконечностями и сосредоточить своё внимание на конечных величинах, о которых нам известно что-то конкретное - и уже на основании их решать, что именно нам следует делать. На основе обычных соображений, связанных с конечными величинами, мы можем убедиться, что например беспричинный геноцид - это плохо, и куда предпочтительнее и правильнее кормить голодающих8.

Эти рассуждения обеспечивают успокоительный вывод что предоставление абсолютного приоритета для сценариев, затрагивающих абсолютные величины, не породит неприемлемых фанатичных предписаний в отношении того, что мы должны делать. Тем не менее, этот аргумент опирается на сомнительное предположение. Он предполагает, что сценарии с бесконечностями точно компенсируют друг друга. Каждому сценарию, в котором некоторое действие увеличивает вероятность получения бесконечного блага, должен соответствовать сценарий, в котором тот же сценарий уменьшает вероятность получения бесконечного блага на ту же величину (или компенсирует разницу путём увеличения вероятности получения бесконечного зла). Эта компенсация вероятности должна быть абсолютно точной, вплоть до девятнадцатого знака после запятой и далее.

Хотя может показаться правдоподобным что в реальном мире у нас нет никакой информации о том, какие именно сценарии с бесконечными величинами могут реализоваться в зависимости от того, какие именно мы предпримем действия - но это верно только при грубом рассмотрении. Эпистемологические вероятности, которые входят в расчёт, могут оказаться чувствительны ко множеству неточных и переменчивых фактов: от оценки простоты рассматриваемых гипотез, от более или менее причудливых аналогий, взятых из других областей нашего опытного знания, от высказывания разнообразных авторитетов, и от всевозможных размытых догадок, намёков и подсознательных предчувствий. И будет чудом, если весь этот букет факторов, субъективно связанных с бесконечными результатами, будет каждый раз компенсировать сам себя без остатка. Тем не менее, если будет получаться остаток - если баланс эпистемологической вероятности будет хоть немного отличаться от нуля - то проблема фанатизма останется с неослабевающей силой. Хуже того, проблема фанатизма может даже усугубиться - поскольку теперь в пользу фанатичного курса действий нас может увлечь малейшая догадка, а не твёрдое убеждение. Это ещё больше противоречит здравому смыслу, ибо мы должны будем последовать этой догадке, невзирая на любые конечные жертвы, которые последуют за этим. Так аргумент точной компенсации терпит катастрофическое крушение.

Другой способ доказать, что результаты РППР не столь революционны, как может показаться - это обратиться к тому, что называется эмпирическим стабилизирующим положением (так мы его будем называть). Вместо того, чтобы утверждать, что предположения о бесконечностях компенсируют сами себя, эта стратегия предполагает стать на противоположную точку зрения - а именно, что у нас есть основания полагать, что вовлечение соображений о бесконечностях требует от нас со всей решительностью предпочитать некоторые действия больше, чем другие. Идея заключается в том, что некоторые сценарии с бесконечностями более вероятны, чем другие. И действия, которые будут предпочтительны в наиболее вероятных сценариях с бесконечностями - то есть те действия, которые приносят в них бесконечный результат - эти же действия будут соответствовать общей этике и в конечных случаях (ну или по крайней мере не сильно от них отличаться). Мы называем этот вид предположений, основанные на подобных аргументах "эмпирическим стабилизирующим предположением" - поскольку они призваны "стабилизировать" наши споры насчёт бесконечности, твёрдо направив их в интуитивно безопасное русло. И конечно мы называем их "эмпирическими" - они ложны в некоторых возможных мирах, ибо мы полагаем их верными в реальном мире только на основании эмпирической информации. Если некоторое "стабилизирующее положение" верно, то тогда РППР не будет предписывать неправдоподобно фанатичных курсов действий во встречающихся на практике случаях. Это приведёт к ослаблению проблемы фанатизма. Возможно, это ослабит её настолько, что сделает полученную теорию приемлемой - по крайней мере, если мы примем самое слабое условие приемлемости для этики (смотри главу 1.3).

Эмпирические стабилизирующие предположения

Мы не будем пытаться рассмотреть всевозможные стабилизирующие предположения, которые могут оказаться привлекательными для тех или иных персон. Краткое обсудим два возможных предположения - одно называется теологическим, а второе натуралистическим, и которые иллюстрируют общую идею.

Теологическое стабилизирующее предположение. Предположим, что мы убеждены в том, что (на сегодняшний день) наиболее вероятным сценарием, связанным с бесконечными величинами, является сценарий, основанный на идее существования Бога, подобного иудео-христианскому - но который действует по принципу коллективной ответственности. В этом сценарии Хомо Сапиенс является единственным видом из нашей конечной вселенной. Если сумма моральных заслуг (в традиционном понимании этого слова) человечества превышает некоторый порог, то тогда Бог вознаградит всех нас бесконечно долгой жизнью в Раю; но если мы не сможем это сделать, Он устроит нам катастрофический Конец Света. С точки зрения этого мнения, РППР побудит нас действовать в соответствии с традиционной моралью и поощрять других делать то же самое. Опасные или несоответствующие здравому смыслу формы фанатизма удастся избежать.

Натуралистическое стабилизирующее положение. Предположим, что мы убеждены, что на настоящий момент наиболее вероятным сценарием с участием бесконечных величин является следующий: однажды наши потомки обнаружат какие-то новые физические законы, которые позволят разработать технологию, позволяющую создать бесконечное число людей в пределах мира, который иначе бы оставался конечным9. Если наши нынешние действия будут иметь какое-то пусть даже маленькое влияние на дела потомков, то тогда (в согласии с РППР) есть повод действовать так, чтобы максимизировать вероятность того, что у нас будут потомки, которые смогут овладеть подобными бесконечными силами и которые будут использовать их для добрых целей. Точно неизвестно - какие именно пути приблизят нас к этой цели. Но кажется вероятным, что они будут находится в пределах диапазона, приемлемого с точки зрения здравого смысла. Например, выглядит правдоподобным, что победа над голодом будет благоприятствовать тому, что человеческий вид выживет, сможет развить технологии, позволяющие овладеть бесконечностью и использует её скорее для добра, чем для зла. Равно как и то, что беспричинный геноцид понижает такую вероятность. Более обще - утверждение в обществе морали в традиционном понимании, кажется, является хорошим способом добиться того, что человечество добудет бесконечно большие блага. Заметьте, что присутствующие здесь величины не определяют абсолютную вероятность успеха. Они определяют относительную вероятность достижения цели, превосходящую вероятность достигнуть её с помощью альтернативного курса действий. Мы не обязаны гарантировать, что наши потомки непременно смогут разработать технологии, достаточно мощные, чтобы овладеть бесконечностью. Как и не обязаны быть уверены, что они будут это делать, если им это окажется под силу - равно как и не можем быть уверены, что мы сможем повлиять на то, как они будут их использовать.

Таковы два возможных примера стабилизирующих предположений. Если, однако, кто-то не готов принять подобные предположения, то проблема фанатизма остаётся. Так как тяжело определить, какие именно действия будут лучшими с точки зрения бесконечности, то придётся готовить себя к возможности малоприятных отклонений от традиционной морали.

Можно утверждать, что в нашей нынешней ситуации, когда мы пребываем в неведении касательно сценариев с бесконечностями, РППР рекомендует нам сделать исследование подобных сценариев приоритетным делом. Мы не исключаем, что дополнительное внимание таких областей знания, как космология, теология, философия или футурология к бесконечным перспективам может предоставить нам некоторые полезные мысли. Даже малейшее разъяснение этих вопросов с точки зрения РППР будет иметь огромное значение, ибо поможет нам лучше понимать то, что именно мы должны делать. Однако РППР не обязательно означает, что мы должны целиком отдаться изучению перспектив бесконечности и позабыть про всё остальное - ибо следует учитывать косвенное влияние развития других областей знания. Содействие становлению более справедливого, более богатого и более образованного общества может быть эффективным способом способствовать долгосрочной цели - изучению и пониманию отдалённых бесконечных перспектив. Этот принцип и может лежать в основе общественной политики.

Учитывая все обстоятельства, практический результат принятия РППР может оказаться не столь радикальным10. Тем не менее, даже если все конкретные действия, которые рекомендуются РППР как правильные, будут оставаться в рамках здравого смысла, то их оправданность будет объясняться тем, что в конечном итоге мы ищем знания о бесконечных благах. Такого рода оправдания того, почему мы объявляем недопустимым устраивать геноцид, могут показаться слишком хрупкими и надуманными.

В защиту своей позиции сторонник РППР может ответить, что нет ничего странного в эзотерическом характере такого окончательного оправдания. Если мы начнём требовать, чтобы наши этические теории были такими, что большинство людей станут их понимать и принимать во всём объёме - то мы поставим невыполнимую задачу. Большинство людей никогда не слышали об этике Канта, перфекционизме, эмотививизме, контракционизме или любой другой систематизированной этической или метаэтической теории. Зато в соответствии с агрегативным консеквенциализмом вместе с РППР, непосредственные обоснования нравственности тех или иных деяний будут экзотерическими и доступными здравому смыслу. Например, геноцид неправилен потому, что он несправедлив и причиняет большой ущерб большому количеству людей, ведёт к раздорам и войнам и чреват широкомасштабным уничтожением ресурсов, губит возможности для сотрудничества, торговли, дружбы и так далее. И лишь самое базовое основание эзотерично - мол устроить геноцид плохо, поскольку он может уменьшить разницу $P(\infty^{+}|A_{i}) - P(\infty^{-}|A_{i})$

В заключении отметим, что проблема с РППР (и с другими принципами, которые призваны навести порядок в бесконечных случаях) имеет два аспекта. Во-первых, всё что они делают, основывается на мутных спекуляциях о возможностях бесконечного. Это само по себе странно. Предположим, что мы получили очень убедительное доказательство того, что мир канонически бесконечен - и от того уже слабая вероятная связь между нашими делами и ожидаемой суммы добра и зла становится ещё слабее. Ибо тогда мы встаём на противную здравому смыслу идею - а именно, что нравственность некоторого деяния определяется либо тем малым шансом, что Вселенная всё-таки конечна - либо тем, что наши действия хоть немного да повлияют на бесконечные величины. Удержится ли вывод о неправильности геноцида на таком хлипком основании? Во-вторых, ещё остаётся проблема фанатизма - которая решается или смягчается лишь после введения некоторых эмпирических стабилизирующих предположений. И даже после всего этого нет уверенности, что полученные предписания будут достаточно близки к обычной этике.

Затенение бесконечности

Поэкспериментировав с тонкими соображениями о маловероятных сценариях, в которых наши поступки неправдоподобным образом коррелируют с бесконечными исходами, мы теперь рассмотрим совсем другое правило выбора, которое призвано освободить нас от подобных рассуждений вообще. Можем ли мы ответить на вызов инфинитного паралича, предположив, что решая, что именно мы должны делать, мы можем просто проигнорировать все достаточно маловероятные возможности11?

Частью здравого смысла является тот совет, что мы должны игнорировать маловероятные события. Будучи существами с ограниченными умственными способностями, нам разумно будет сосредотачивать всё своё внимание на наиболее вероятных исходах. Тем не менее, даже здравый смысл признаёт, что возможность ради простоты пренебречь каким-то сценарием развития событий зависит не только от его вероятности, но и от значения величины, поставленной на карту. Игнорировать возможные внештатные ситуации разумно тогда, когда для них мало произведение вероятности на значение поставленной на карту величины. Если поставленная на карту величина бесконечна, то тогда даже самые невероятные связанные с ней непредвиденные обстоятельства становятся существенным фактором. Постулировать исключение из этого критерия для маловероятных событий выглядит по крайней мере с теоретической точки зрения некрасиво.

Если мы всё-таки поддадимся соблазну - то тогда возникнет вопрос, насколько мала должна быть вероятность события, чтобы мы посчитали его незначительным. Если установить этот порог слишком высоко, то он будет иметь неприемлемые последствия - тогда например маловероятные события вроде ядерных аварий будут подлежать игнорированию. Если же порог будет достаточно низок, чтобы включить в себя этот тип событий, то он также будет слишком низок, чтобы пропустить сценарии, вовлекающие бесконечные величины. Нам разумно присвоить бóльшую вероятность тому, что мир канонически бесконечен, чем предполагать, что какой-то конкретный ядерный реактор взорвётся.

Существует ещё один способ удалить бесконечные значения из рассмотрения: не вводить порог низкой вероятности - а просто объявить, что мы будем игнорировать все возможности, связанные с бесконечными значениями, причём независимо от их вероятности. С этой точки зрения правильным будет считаться то действие, которое максимизирует ожидаемую величину мира - но это ожидание будет рассчитываться исключением всех возможностей, затрагивающих бесконечные значения. Мы можем назвать это правило выбора правилом "затенения бесконечности". Сторонники этой теории стоят на той позиции, что наша нравственная интуиция сформировалась в контексте, в котором мы не сталкивались с бесконечными значениями. И потому нет ничего удивительного, что интуиция хорошо согласуется с теорией только тогда, когда мы выносим прочь из рассмотрения все бесконечности.

Подобный способ освободиться от проблем добавляет непривлекательную особенность к правилу выбора. Тем не менее, пока мы проверяем на интуитивную правильность предписания, касающиеся того что мы должны делать - а не теоретическую структуру наших этических теорий - то кажется правдоподобным, что такая теория сможет довольно хорошо согласовываться с интуицией (конечно, это касается только тех расхождений между предписаниями здравого смысла и агрегативного консеквенциализма, которые вытекают конкретно из возможности существовании бесконечности - но не вытекают из других аспектов агрегативного консеквенциализма). Расхождения возникли бы в гипотетических случаях, когда будет очевидно наличие тесной и прямой связи между нашими действиями и бесконечными величинами. Ясно, что в таких случаях предписание игнорировать бесконечные величины противоречило бы здравому смыслу. Однако, если мы будем считать такие случаи невероятными, то тогда теория будет определяться как годная по крайней мере по умеренным критериям приемлемости.

Даже приняв идею, что возможность для мира быть бесконечным имеет нулевую вероятность, все равно можно прийти к кое-какому более тонкому моральному извращению. Рассмотрим следующий мысленный эксперимент:

Научно-исследовательский совет:

Ваша задача - выделять гранты на фундаментальные исследования, и вам предстоит сделать выбор между двумя группами разных физиков. Оксфордская Группа хочет исследовать теорию, которая предполагает, что мир является канонически бесконечным. Кембриджская группа хочет исследовать теорию, которая предполагает, что мир конечен. Вы уверены, что если вы профинансируете исследование теории, которая окажется истинной - то это принесёт больше пользы, чем если бы вы профинансировали исследование теории, которая впоследствии окажется ложной. На основе всех имеющихся соображений, вы оцениваете, что предположение Оксфордской группы имеет больше шансов оказаться истинным. Но вы исповедуете идею затенения бесконечности. Потому вы игнорируете все возможные сценарии, в которых имеют место бесконечные значения (и в которых Оксфордская группа имеет больше шансов оказаться правой), и принимаете решение профинансировать Кэмбриджскую группу. Правильно ли вы поступите?

Если ваш ответ "нет", то предположение игнорировать возможности, связанные с бесконечными значениями, не пройдёт даже самый низкий методологический стандарт - поскольку оно будет давать неверные советы даже в случаях, подобных вышеописанному - и которые вполне реальны (и имеют шансы возникнуть).

Теоретическая неэстетичность "затенения бесконечности" вместе с тем фактом, что это правило даёт сбой как в некоторых гипотетических случаях и даже приводит к этическим извращениям при некоторых реалистических вариантах развития событий - вроде задачи "Научно-исследовательского совета" - означает, что мы должны быть очень осторожны, когда принимаем это правило.

Класс действий

В последней секции, посвящённой альтернативным правилам принятия решений, мы рассмотрим попытки получить рычаги влияния на бесконечные значения, фокусируясь при этом не на отдельных актах, а на некоторых более крупных единицах, с которыми наши действия будут так или иначе связанны. Этими более крупными единицами могут быть некоторые правила, общее принятие которых может иметь широкие последствия, и которые могут стать основой для оценки отдельных случаев принятия решений. Или это может быть совокупностью отдельных индивидуальных действий или процессов принятия решений. Эту идею в обеих вариантах мы будем называть "классы действий".

Рассмотрим для начала, как консеквенциалисты правила справляются с некоторыми ситуациями, перед которыми пасуют консеквенциалисты действий. Оригинальная проблема такова: если мы можем сотворить лишь конечное количество доброго или плохого, то тогда мы не можем повлиять на общую величину канонически бесконечного мира. Давайте предположим, что каждый агент может сделать в мире лишь конечное изменение. В таком случае для бесконечного количества агентов остаётся возможность совершить бесконечно большое изменение - такое, что повлияет даже на величину канонически бесконечного мира. Идея консеквенциализма правил в своей самой простой форме звучит так - действие является морально оправданным при условии, что оно входит в набор моральных правил - таких, что если их примут все, то результаты такого принятия будут наилучшими12. И если количество существ бесконечно, то тогда общее признание такого правила может иметь бесконечно сильные последствия, которые мы могли бы попытаться использовать в качестве оценки моральной приемлемости некоторых отдельных деяний.

Другая версия правила выбора, основанного на идее "классов действий", ближе по духу к консеквенциализму действий; назовём её "подход совокупности действий". Представим себе, что имеется бесконечное число ваших копий, рассеянных по бесконечному космосу (это не так уж неправдоподобно и даже эмпирически допустимо13). Будем теперь понимать под "СОБОЙ" не то, что обычно считают лично собой, не отдельное существо - но всю совокупность ваших физических копий по всему космосу. Будем эту совокупную сущность называть заглавными буквами: "ВЫ". Так, если ваши действия будут производить лишь последствия конечного размера, то последствия действий расширенного "ВЫ" будут бесконечны. И если различные экземпляры "ВЫ" более-менее равномерно рассеяны по космосу, то тогда для "ВЫ" становится возможным повлиять на среднюю плотность блага во Вселенной. Например, если каждый экземпляр большого "ВЫ" добродетелен, то тогда "ВЫ" все вместе можете увеличить благосостояние бесконечного количества индивидуумов - и это повысит плотность благосостояния во всём мире на некоторую конечную сумму14.

Одним из положительных аргументов, которые могут быть сделаны в пользу "подхода совокупности действий" заключается в том, что он может рассчитывать на поддержку доказательной теории принятия решений. Ожидаемая (доказанная) стоимость спасения вами тонущего ребёнка включает в себя не только стоимость спасения этого конкретного ребёнка - но также и ожидаемую стоимость, вытекающую из доказанной связи между вашим решением и решениями других экземпляров совокупного "ВЫ" - решениями, которые могут иметь последствия для бесконечного количества тонущих детей. Вы, решив спасти конкретно этого ребёнка, доказываете, что другие экземпляры "ВЫ" будут делать аналогичное - будут спасать тонущих детей в подобных обстоятельствах по всему миру. Ожидаемое значение плотности ценности мира в случае спасения вами этого отдельного ребёнка будет больше (и не на бесконечно малое значение), чем в случае, когда вы ребёнка не спасаете. В этом случае доказательная теория принятия решений в сочетании с правилом агрегации значения плотности теперь позволяет в рамках агрегативного консеквенциализма доказать, что вы имеете моральные причины спасать ребёнка - несмотря на тот факт, что мир канонически бесконечен (Теоретики казуальной теории принятия решений конечно не будут убеждены таким аргументом. Но коль скоро, следуя подобной стратегии, можно попытаться излечить этический паралич - то значит, версия моральных постулатов, разработанных в духе этой идеи, должна будет их заинтересовать. Подобно тому, как они заинтересовались этическими правилами консеквенциализма, даже не имея представления о том, имеет ли эта теория поддержку каузальной теории принятия решений)15.

Ни подход совокупных действий, ни версия правила выбора, связанная с классом действий - ничто из этого само по себе не поможет перед лицом паралича бесконечности. Кардинальная сумма значений в канонически бесконечном мире не определена, и остаётся неопределённой даже после действий, предпринятых бесконечной совокупностью аналогичных агентов. В лучшем случае идея класса действий может быть полезной в качестве дополнения к какой-нибудь другой мере излечения от паралича бесконечности - например, подхода плотности значений. В следующей главе мы рассмотрим эту и некоторые другие возможные комбинированные терапии.




Пока не указано иное, содержимое этой страницы распространяется по лицензии Creative Commons Attribution-ShareAlike 3.0 License